Новое об Ауровиле, Индии и не только

Новое об Ауровиле, Индии и не только

Раньше я публиковал свой собственный рассказ об Ауровиле.
Ниже публику наблюдения другого человека. Об Индии, Ауровиле, Пондишерри и прочем. Весьма любопытно и во-многом совпадает с моими собственными ощущениями.

Когда на землю опускается ночь, Индия исчезает. Тёмный колпак далёкого звёздного неба накрывает благодатные зелёные поля, города, деревни, и целая страна перестаёт существовать. Закройте прямо сейчас глаза, и вы поймёте, какая Индия ночью.
На большинстве магистралей и муниципальных дорог фонарные столбы встречаются очень редко, и стоит выехать за город в начале седьмого, то к семи ты оказываешься уже в кромешной темноте. Лишь на подъезде к небольшим городишкам треск музыки из транзистора вспарывает тишину, и следом появляется живой огонь, на котором жарятся лепёшки для полуночных путников. Этот огонь на секунду освещает немыслимые по своей хлипкости постройки, отражается на лицах людей и вновь сливается с окружающими чернилами густой южной ночи.

Мы были в пути несколько часов, и если бы не фары нашего автомобиля, которые высвечивали то крутой рог вола, то одинокого велосипедиста, то жилистые ноги мужчины, вынужденного преодолевать несколько сотен километров пешком от деревни, где он работает, до деревни, где живёт, то можно было бы просто закрыть глаза и спать.

В Пондичерри приехали за полночь. На улицах не было ни души, магазины, лавки и отели — всё закрыто жалюзи и решетками с увесистыми замками. Складывалось впечатление, что город покинули и бесполезно стучаться в чьи-то двери. Мы, честно говоря, немного струхнули, потому что водитель вполне мог высадить нас среди этого спящего, безмолвного к чужим проблемам города, и укатить обратно.

Внезапно, на повороте, послышался гул толпы и взволнованный, срывающийся до истерики голос оратора, усиленный рупором и динамиками. Перед нами была политическая демонстрация и несколько десятков мужчин, за адекватное поведение которых, я бы не поручилась.
Помню, как сердце гулко забилось, я собралась и, на всякий случай, нащупала ручку дверцы. Мозг тут же выдал несколько путей к побегу. Впервые за всю поездку, я подумала, что и в Индии может быть небезопасно. Сразу вспомнились жуткие сцены из индийских фильмов, где умелые манипуляторы превращали мирных людей в разъярённую толпу фанатиков, громящую всё и вся. Как правило, в таких беспорядках гибнут невинные люди, и самая незначительная мелочь может послужить причиной конфликта.

Я уже представила, как нашу машину окружают, переворачивают и поджигают, крича про наглых капиталистов, проклятых сахибов и прочих буржуинов, припёршихся в чужой город ночью.

Прервёмся с фантазиями, потому что мы подъехали к закрытым, как и ожидалось, дверям «Аристо гест хауза», в котором хотели остановиться. Денис с водителем пошли искать звонок, видимо не нашли, потому что стали пинать дверь и молотить кулаками в соседние окна. Я же лихорадочно листала путеводитель в поисках другого отеля. Надежда оставалась только на гостиницы высшего уровня, которые работали круглосуточно.

На счастье, нашим мужчинам что-то прокричали из-за решётки, они снова погрузились в машину, проехали пару метров, повернули за угол и вновь пошли ломиться в какую-то дверь. Тут я хочу высказать благодарность индийским водителям, которые чувствуя ответственность за пассажиров и, отрабатывая плату, не бросают своих клиентов в беде.

Наконец мы вселились в чистенький дешёвый номер. Фумигатор обрёл розетку, чемоданы цепи, а мы постель.

На заметку приезжающим в Пондичерри. Это не Дели и не Бомбей, где отели работают круглосуточно. Гестхаузы Пондичерри ориентированы больше на паломников, приезжающих в ашрамы и в Ауровиль, то есть на людей спокойных, неприхотливых, рано встающих и рано ложащихся спать. Поэтому и обстановка в номерах спартанская, а правила поведения — как в пионерлагере. По дороге я заметил буквально пару открытых дверей отелей. Так что, будете в этих местах, не загуливайтесь.

Утро порадовало спокойными улицами и прекрасным рестораном «Аристо», на крыше того самого здания, в которое мы стучались накануне. Оказывается, сеть гест-хаусов «Аристо» довольно распространена и встречается во многих южных городах. К тому же у них есть свои рестораны, отличающиеся высоким сервисом и богатым меню.

Мы сделали заказ, не забыв предупредить официанта, что блюда должны быть без перца. Как и во всех приличных местах, ждать пришлось около часа. Я бродила по крыше, заставленной горшками с цветущими растениями и похожей от этого на райский сад, а менеджер, или даже это был хозяин ресторана, всячески пытался услужить, интересуясь, всё ли в порядке и довольны ли мы сервисом. Терпеливо кивая головой, нам оставалось лишь втягивать носом запахи, сочащиеся с кухни.

И вот принесли мою долгожданную баранину с отварным картофелем, и взяла я в руки вилку и нож, и отрезала такой большой кусок, какой смогла положить в рот. И было это моей ошибкой…

Перцу набухали столько, что лошадь свалилась бы с ног. А я не была лошадью, и вообще у меня желудок меньше напёрстка. Глотая слёзы, я сделала ещё одну попытку, а потом отодвинула тарелку и решила изобразить, что наелась. Менеджер сразу просёк мои манёвры и подбежал с вопросами.

— Нет, всё очень вкусно, — промямлила я, жалко улыбаясь, и заливая пожар во рту холодной водой, — принесите, пожалуйста, сахарку полизать…

Как раз перед поездкой мы узнали, о простом, но действенном способе, который помогал унять жжение во рту после слишком острой пищи. Оказывается, нужно всего лишь подержать во рту кусочек сахара или полизать горстку песка. К слову сказать, многие рестораны и кафе держат на столах чашечки с анисовым семенем и сахарным песком, как раз для таких случаев.

Менеджер исчез, с кухни донёсся его разнос поварам, и те стали фланировать между кухней и залом, пытаясь разглядеть людей, которые не любят перец. Некоторые с сожалением цокали языками, видя почти нетронутое блюдо.

И, несмотря на мои отнекивания, есть я уже не хотела, мне почти тут же принесли абсолютно диетическую курицу и, новая крайность, совершенно не солёное картофельное пюре. Чтоб уж наверняка, а то вдруг я и соль не люблю…
— За счёт ресторана, — убеждали меня и просто таки упрашивали отведать новое блюдо.

Эх, когда-нибудь я наберусь смелости и признаюсь, что ненавижу индийскую кухню. Когда-нибудь…

После незадавшегося завтрака ноги сами понесли нас на прогулку по ближайшей Неру стрит. Впечатление произвёл магазин, принадлежащий обществу ауровильцев, и простые прохожие, которые действительно разговаривали по-французски. Они здоровались «бонжур» и мило говорили «пардон», когда хотели обогнать нас на тесном тротуаре.

Город, бывший когда-то французской колонией, ещё не до конца распрощался с европейскими привычками. Старички здесь ходят с тросточками, дамы в шляпках. Нет, не везде, конечно, но иногда бывает странно увидеть кусочек старой Европы в далёкой азиатской стране.

Собственно, что такое Пондичерри, Пондишери или Понди, как его любовно называют уроженцы этого сравнительно молодого города?

Старинная легенда и раскопки французского археолога доказывают, что ранее здесь был центр ведической культуры, в котором жил мудрец Агастья, часто упоминаемый в индийской мифологии. Говорят, что однажды он выпил море, в котором спрятались от богов их недруги-асуры, а сила его благословления или проклятия, которой он добился суровым аскетизмом, заставляла склоняться перед ним не только земных царей, но и небожителей. Ещё Агастью восхваляют как покровителя тамильской грамматики, которую он получил от Шивы и принёс на Юг.

Историки также утверждают, что духовная обитель мудреца, находилась аккурат на том самом месте, где в 1940 году построил свой ашрам Шри Ауробиндо, известный нам как философ и создатель новой разновидности йоги.

Но то легенды, а современная история города начинается в 17 веке, с приходом французов, которые осели здесь в результате неудачной завоевательной войны за власть над полуостровом. Индией надолго завладели британцы, поэтому всем остальным досталось по маленькому кусочку земли почти напротив, но в разных частях океана. Португальцы владели Гоа до 1961 года, а французы продержались в Пондичерри до 1954.
Однако именно они заложили просторный морской бульвар, постороили католические соборы, церковные школы и нарекли чистые тихие улицы именами знаменитых французов.

«Ах, мы сегодня гуляли по Дебюсси, а завтракали в кафе на улице Капуцинов», — шептались офицерские жёны, совершая променад на Губерт стрит. Океанский бриз трепал их зонтики и бросал под ноги пригоршни жёлтого песка. Нынче здесь гуляют туристы и снуют рикшы, которые, завидев иностранца, обязательно остановятся и спросят: «Парле ву франсе?». Вы говорите по-французски?

За последнее столетье город слегка разросся, между красивыми особняками втиснулись и обросли лавчонками жилища торговцев, а за шпилем церкви можно углядеть цветастую башню индуистского гопурама. Одним из старейших храмов Пондичерри является Шри Манакула Винаягар, посвящённый слоноволикому Ганеше. Находится он на одноимённой улице и имеет совсем непритязательный вид.

К тому времени, когда мы нагляделись на самые потрясающие храмы Южной Индии, когда перед глазами всё ещё стоял Минакши темпл, всё остальное стало казаться бледной пародией.

Там же, на Неру стрит, в полицейском управлении, располагался уникальный полицейский музей. Я непременно решил его посетить, сами понимаете, нам мужикам много не надо, дай только на ружья посмотреть.
Зашли в открытые двери участка и долго плутали по коридорам, никем не остановленные. Наконец упёрлись в кабинет, где явно допрашивали какого-то бандюгана. Все посмотрели на нас с удивлением — и полицейские, и арестованный. Тут-то и выяснилось, что сегодня единственный день, когда музей был закрыт. Жалко, конечно, зато посмотрели на жизнь известной нам по фильмам индийской полиции изнутри.

Времени оставалось катастрофически мало. Отпуск заканчивался, а впереди ещё был город, в который я рвалась всеми фибрами своей души — Махабаллипурам. Считая отведённые на знакомство с Пондичерри часы и минуты, мы решили ехать за город.

За 200 рупий наняли рикшу и поехали в Ауровиль — город будущего, колонию философов и родину интегральной йоги. Договорились, что рикша довезёт нас до места, подождёт два часа и отвезёт обратно в город. Как оказалось, это было очень предусмотрительно.

Ехали минут 20. Местность похожая то на саванну, то на пустырь, перемежалась кустами, за которыми мелькали страшные в своей бедноте хижины. Вот появилась небольшая площадь, обсаженная деревьями, где мы и остановились наряду с другими рикшами, машинами и скутерами.

Просветить нас было не кому, поэтому мы зашли в единственные ворота и пошли слоняться по окрестностям. Выяснилось, что это пока не Ауровиль, а всего лишь ресепшен-центр, где регистрировались вновь прибывшие граждане Ауровиля и его гости, рассчитывающие на временное проживание.

Здесь же находился музей ашрама, представленный фотографиями, отражающими историю «города будущего» и лица людей, участвовавших в его строительстве. Главное место на стенде занимали фотографии основателя интегральной йоги Шри Ауробиндо и его последовательницы Мирры Ришар(Альфасса), которую ныне помнят как Мать.

На снимках запечатлены дети, проходящие бесплатное обучение в школах Ауровиля, достижения их родителей, во всех ракурсах заснят Матримандир, огромный позолоченный шар-святилище, в котором теперь ежедневно собираются на медитацию «избранные жители Земли». На сегодняшний день в Ауровиле проживает около двух тысяч жителей из тридцати одной страны мира, они не подчиняются правительству Индии, а руководство комунной осуществляется органами самоуправления.

На территории ресепшен тусуется много европейцев, в ресторане, за чашечкой кофе, им всегда есть что обсудить. Потрясающий бутик, в котором продаётся модная одежда, оригинальные сумки, сувениры, камни, эфирные масла, свечи, бумага ручной работы, представляет результат работы сотен людей. Этот маленький магазин служит отражением трудовой жизни ашрама, где каждый житель смог раскрыть талант на благо своей колонии.

Продавец — француз, как мне показалось — оказался довольно продвинутым малым: указывая на мою футболку, он сказал: «О, Макларен, Формула Уан!». Приятно, что в городе будущего люди разбираются в автоспорте.

Мы вновь погрузились в рикшу и он отвёз нас к небольшому пропускному пункту, который так же, как и музей, был увешан снимками Матримандира. Здесь нас спросили, откуда мы, записали, сколько человек в группе, и выдали бесплатные пропуска для краткого ознакомительного посещения Ауровиля.

За колючей изгородью ярко-розовых бугенвиллий мелькнул краешек сари, и нашему взору предстал веник и его хозяйка — смуглая тамильская женщина, с чувством собственного достоинства прохаживающаяся по дорожкам сада. Она что-то напевала, но, завидев нас, опустила голову и бросилась мести пыль под ногами. Как в последствии выяснилось, на подсобных работах в Ауровиле занято много местных крестьян. Именно они следят за чистотой и порядком, когда «избранные» медитируют или отдыхают.

Сад камней На входе нас ещё раз проверили, и мы ступили на суверенную территорию. Дорожка вилась среди зелёных холмов, на которых росли прекрасные деревья, и раскинулся сад камней. Камни были большие, белые, округлой формы, казалось, это место просто создано для отдохновения.

К сожалению, подойти поближе не удалось, так как дорожка предусмотрительно огорожена проволокой, за которую туристам проникать категорически запрещается. Сделав ещё десяток шагов, мы оказались в тенистом местечке, где нас встретил сотрудник и предупредил, что дальше мы пройти не сможем, говорить нужно тише и фотографировать можно только с этого места. Видео запрещено совсем.

Справа, за деревьями мелькнуло солнце, и мы зажмурили глаза, ослеплённые величием и блеском огромного золотого шара. Это и был Матримандир.

Сердце Матримандира — огромный зал для медитаций, в его центре находится хрустальный шар, видимый со всех сторон. На протяжении всего дня на нем фокусируются солнечные лучи и в общем полумраке, этот шар словно парит в воздухе. Во время групповых медитаций вместе с высшим духовенством комунны, происходит нечто, вроде освобождения памяти человека, и некоторые утверждают, что в этот момент вспоминали всё свое прошлое и им открывался смысл своего предназначения на Земле.

Матримандир Мне удалось упросить служителя, который ни на секунду не спускал с нас глаз, отойти чуть в сторону, к цветущему дереву, и сделать те снимки, которые вы сейчас видите.

Конечно, можно понять ауровильцев. Ходят тут всякие, топчут газоны. Действительно, посетителей тысячи, и если не ограничить их доступ, никакого нового мира не построишь — все по кирпичику растащат. Но мне не понравилась реакция простых тамилов, которые работают в Ауровиле охранниками и уборщиками, на наши скромные попытки выйти за пределы огороженной территории. Мы не топтали цветов и не ломали деревьев, но по их глазам и поведению было видно, что они просто побаиваются, как бы чего не вышло. Может, боятся лишиться места… Не могу описать это точно, но поведение персонала в Ауровиле отличалось от того, как ведут себя охранники остальных индийских достопримечательностей. Мне показалось, что ими двигал страх.

Даже когда Женя хотела сфотографировать какой-то цветок, на неё замахали руками и сказали категорическое «нет».

Из-за этого, из-за жары, из-за того, что во мне погибал от бессилья фотограф, и от раздражения на концлагерную жизнь ашрама, где шаг влево, шаг вправо — расстрел, мы шли и брюзжали.

Жаль, конечно, что не удалось попасть на официальную экскурсию, которая начинается в четыре вечера и даёт право на медитацию в Матримандире, но и увиденного нам хватило. Ехать из-за этого не стоило.

Напоследок мы махнули на Ауровиль бич, где, по слухам, располагалась жилая «деревня» ауровильцев и знаменитые эко-хижины на деревьях.

Рикша высадил нас возле ворот, за которыми виднелись благоухоженные домики, похожие на дачные. Как белые люди, мы направились к калитке, но были остановлены привратником. Нам сказали, что эта территория частная и принадлежит ауровильцам, все остальные могут, конечно, тоже пройти на пляж, но во-он по той тропинке… Делать нечего, мы пошли в указанном направлении — очень хотелось посмотреть знаменитый Ауровиль-бич.

Тропинка была узкой и петляла между колючих кустов и огромных пальм. Стремно пахло мочой, навстречу с дикими криками выбегали дети-хулиганы и бодливые коровы. Но, преодолев все трудности, мы таки вышли к морю. Да… Что вам сказать? Не Гоа. Неубранный пляж, вокруг валяются какие-то объедки, в море плещутся пакеты. Я даже не рискнул купаться, хотя жара стояла жуткая.

Поперек пляжа были воткнуты плакатики, извещающие, что за ними начинается опять же суверенная территория ауровильцев и, пересекая эту незримую линию, мы должны испытывать угрызения совести оттого, что вторгаемся в частную жизнь людей, которые не жалея живота своего, строят будущее. За линией границы пляж был ничуть не чище, валялись те же объедки и те же пакеты. Женя из духа противоречия несколько раз прошлась за плакатики и обратно. Сидевшие на пляже люди обернулись и долго смотрели нам в след с немым укором.

Поскольку я приговорена видеть в жизни только прекрасное, реальность иногда жутко коробит. Когда я выбежала на жёлтый песок пляжа и незамедлительно бултыхнулась в море, когда меня шлёпнуло огромной волной, и перед носом всплыла какая-то бумажная листовка, только тогда я поняла, в какое грязное болото попала. Отпихиваясь от презервативов и пакетов, похожих на медуз, я брела к берегу и всё равно получала удовольствие.

Мы сделали это! Мы пересекли всю Индию от западного побережья к восточному и выехали к Бенгальскому заливу. Только тот, кто всю жизнь мечтал о подобном путешествии, поймёт бурю восторга, бушевавшую в моей душе.

Не замечая ничего вокруг, я прошлась по кромке прибоя. На лице блуждала улыбка, губы что-то напевали и, вернулась я только тогда, когда наткнулась на каменные лица людей, видимо считавших не только пляж, но и море своей собственностью.

Странно было видеть лазурные воды, из которых каждое утро выплывает солнце, такими грязными и запущенными. Даже в Бомбее, который многие называют грязным городом, мы не видели подобного безобразия. Там хотелось купаться, здесь, кроме брезгливости ничего не возникало. Я не могла поверить, что тысячи людей стремяться сюда за откровением, сотни из них остаются погостить у своих ауровильских знакомых, но при этом никто не удосужился привести море в порядок.

Уверена, что уборщики есть, кто-нибудь из тамилов, они же привыкли жить в грязи. Им что свою грязь убирать, что белых бездельников, ну кто-то же должен этим заниматься, почему не они? «Потому и грязь вокруг, этим людям не ведомы санитарные нормы цивилизованного мира», — возмущённо ответят некоторые. Странно, почему-то на рыбацких пляжах и море чище, и купаться из Ауровиля ходят именно туда…

Камиз, в котором я бултыхалась в море, высох за десять минут. Мы отвергли арбузный сок и кокосовые орехи, которые предлагали торговцы на пляже, помахали на прощанье рыбакам, плюнули на эксклюзивный песок (всё равно грязнее не будет) и гордо удалились, совершенно уверенные, что с уходом из этого мира Шри Ауробиндо его идеи претерпели заметную мутацию. Миром правит капитал. Так и здесь: идеальный мир философов и учёных превратился в бесплатный рай для богатых отдыхающих.

Не секрет, что сейчас уже невозможно свободно приехать в Ауровиль и поселиться там. Вы должны доказать, что обладаете совершенно уникальной профессией, которая необходима ашраму и послужит на его благо. Если вы не сможете предложить ничего нового, то готовьте несколько тысяч долларов, и тогда, вполне возможно, вам разрешат остаться. Ещё можно найти там знакомых и поселиться на некоторое время в их бунгало, за умеренную плату, конечно.

Мне показалось, что ашрам без учителя и «город без будущего» превратились в обычные туристические центры. Теперь туда едут просто отдыхать. Кто-то бросает холодный Нюрнберг или Москву ради жаркого солнца, пальм и пляжа — можно ли осуждать человека за скромное желание пожить в тропиках? А кто-то стремится сделать мир лучше и едет на тот же самый пляж, но в поисках истины. Найдёт ли он её? Этого никто не знает…

Конечно же, тема духовных исканий, метаний и, только в некоторых случаях, просветлений, стоит отдельного исследования. Сотни молодых и не очень людей едут в Индию за поддержкой. Они хотят найти там нечто, что наполнит их жизнь смыслом.

Почему Борис Гребенщиков носит на груди изображение Саи Бабы? Почему Николай Носков, бывший лидер рок-группы «Парк Горького», потрясённо рассказывает о своих встречах с гималайскими отшельниками? Ежегодно паломнические центры Москвы отправляют в индийские ашрамы сотни, а быть может, тысячи страждущих. Что такого они нашли в Индии, чего нет у нас?

У меня лично возникло такое вот слегка шуточное объяснение: во-первых, всем хочется экзотики, во-вторых, хочется оправдаться перед самим собой за вложенные средства. А что? Билет в Индию стоит немало, жизнь там, хоть и говорят, что очень дешёвая, но тоже требует денег. Отсюда возникает смутное убеждение, что раз «уплочено», то непременно нужно взять что-то в ответ. Вот некоторые и рассказывают потом, что получили в Индии «просветление», другие, что были в «нирване», а отдельных элементов откровенно «торкнуло». Хотелось бы мне знать, что это такое?

Тема бесконечная и, по сути, бессмысленная. Я на самом деле рада, что Индию наконец-то вспомнили и по достоинству оценили её уникальность. В этой стране неисчерпаемый потенциал открытий и веками накопленная мудрость, которой хватит на всех.

И я согласна с личным мнением Игоря Шухова, который, побывав в Ауровиле, написал следующее: «Я думаю, что рая нет. Нет его в том виде, в котором представлялся он мне раньше — как место, куда можно переместиться после правильно прожитой жизни. Рай нужно создавать! И не окружая себя всяческими безделушками, не уезжая в теплые края, а на том самом месте, где я есть. На Камчатке, значит на Камчатке, коль нет сил и возможностей перебраться в другие места.
Делать рай нужно в самом себе. Улучшая свое отношение к Миру. Не придираясь, не критикуя, не завидуя. Выставить такие параметры своих внутренних настроек, чтобы любить все — и океан-красавец и индийца-бродягу.»

Вернувшись в Пондичерри, мы сразу же отправились на набережную. Как известно, набережная — это лицо приморского города. На валунах, омываемых волнами, расположились отдыхающие, жевавшие принесенные с собой продукты под шум моря. Их не смущал запах мочи, исходящий от камней, и они с удовольствием покупали мороженое и горячие закуски, разносимые в судках торговцами.

Жаль, что не было песчаного пляжа — впрочем, уж лучше никакого пляжа, чем тот, с которого мы только что приехали.

Кроме огромной статуи дедушки Махатмы и старого маяка, ничего заслуживающего внимания больше не было. Пока мы шли вдоль моря, следом бежали несколько мороженщиков с тележками, и Женя изъявила желания попробовать кульфи — настоящее индийское мороженое. Я подозвал одного парня, указал на рисунок, который нам больше глянулся, но тут со всех сторон налетели торговцы с тележками «нестле» и стали убеждать, что мадам не понравится.

Понятное дело, Женю это не убедило, она всех разогнала и с чувством удовлетворения распечатала фруктовый лёд, ядовито-оранжевого цвета. Понюхала, поморщилась и сказала, что пахнет ароматическими палочками, а не манго. Откусила, выплюнула и понесла в мусорную урну.

Издав победный клич и с криками «мы же говорили!», торговцы «нестле» бросились за нами. Напрасно!

Католический собор От набережной начиналась историческая часть города, с колониальными зданиями и католическими церквями. На углу стояли полицейские в круглых фуражках на французский манер. О том, что ещё несколько десятилетий назад Пондичерри был французской колонией, до сих пор напоминает памятник полуобнажённой Революции, стоящий напротив розовой копии собора Парижской богоматери.

Потрясающая тишина и умиротворение витают на чистых приморских улицах. Даже шум волн не беспокоит жильцов здешних особнячков. Кованые узорчатые калитки прячутся в зарослях вьюнков. Косые тени послеполуденного солнца, словно лазутчики, безшумно перебираются с одной стены на другую.

Со стороны одного старого здания, по виду напоминавшего тюрьму, раздался грохот. Мы обернулись — клубы пыли вились из окна на втором этаже, решетка, закрывавшая его, висела на липочке. Сперва мы подумали, что присутствуем при побеге заключенных, и одновременно выдохнули «Побег из Шоушенка»… Но потом пыль рассеялась, и в проеме появились чумазые лица строителей. Это был всего лишь ремонт…

Мы прошлись вдоль Дамас стрит и зашли в церковь Нотр дам де Анджес. Снаружи, на башне возле колокола таращились две вороны, а внутри было очень тихо. Сквозь витражи, на которых был изображён Иисус, падали цветные лучи и таяли, растворяясь у пола. Тихонько посидели на плетёных , соломенных скамьях, помолчали и, вдруг от алтаря отделилась фигура женщины, которая всё это время, сидя на коленях, молча молилась. Откуда-то из-за краешка сари вынырнула её дочка и, взявшись за руки, они молча проплыли мимо.

Во дворе мы стали свидетелями рождения тех самых ажурных соломенных скамеек, на которых только что сидели.

За воротами стайка послушниц в коричневых платьях о чём-то зашушукалась и стеснительно отвернулась. На велосипедах промчались девушки в школьной форме. Мы свернули на улицу Ромена Ролана и вышли к государственному скверу.
Так закончился наш день в Пондичерри.

Пора было ехать дальше, но сначала требовалось поменять денежки. Мы сели в рикшу и скомандовали: «Форин иксченч офис плиз». Как обычно, долго кружили, прежде чем приехать… к дверям нашего гестхауза. Удивлению нашему не было предела, но рикша давал на отсечение любую часть тела, что деньги меняют именно здесь.

Пришлось идти на ресепшн выяснять этот вопрос. Молодой человек, стоявший за стойкой, растерялся, но потом кивнул мне и куда-то пошел. Я последовал за ним. Мы перешли через улицу и оказались в какой-то лавочке. Меня провели в подсобное помещение, где я был принят по всем канонам восточного гостепреимства — меня усадили на продавленный диван, накрытый ковром, и предложили чаю. Правда, при этом продавцы настойчиво пытались убедить меня, что поменять нужно в два раза больше той суммы, которую я заявил. А лучше — в три раза Впрочем, я довольно легко отказался, и обмен произошел быстро к общему удовлетворению.

Вообще, я часто менял деньги в каких-то стремных частных обменниках и в магазинчиках. Курс там, как правило, значительно выгоднее того, что предлагается в банках или офисах «Томас Кук». Не могу никому порекомендовать свой опыт, потому что неизвестно — может, мне просто крупно повезло, что не получил по голове. Но факт остается фактом.

Разжившись рупиями, я отправился ловить такси. Добраться до Махабаллипурама нам нужно было непременно сегодня, а четырёхчасовая дорога и наши объёмные чемоданы иного транспорта чем такси не предполагали.
Парковка была неподалеку. Под вечер там стояли всего три машины, поэтому торга не получилось. Мы сошлись на 700 рупиях при условии, что едем прямо сейчас. Ударили по рукам и вот уже родной «Амбассадор» мчит нас в очередную ночь по великолепной современной автостраде на север, в Махабалипурам.

indianblogger

Редактор сайта "Йога в сердце".

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *